Дети

Большая семья, где нет чужих
01 Сентября, 10:47 \
Мария Зорина, профессиональная мама

Сегодня эпоха однодетных семей. Если где-то родители решаются завести трех детей – это вызывает удивление и восхищение. И даже недоумение. Зачем взвалили на себя эту мороку? Не знаю, что вы скажете о нашей семье. В которой воспитывается одиннадцать детей. И большая часть из них – приемные

Мама меня растила одна. Отец бросил нас (а точнее, выгнал), когда мне было 4 месяца. Мама была совсем молодая, когда она вышла замуж, ей было 19 лет. И чтобы получить образование в свободненском железнодорожном техникуме, когда я пошла в школу, она отдала меня в интернат. И вот там я спустилась с небес на землю. Хотя, я проучилась там около трех месяцев, я увидела сиротскую жизнь очень близко. Я поняла насколько отличаются полные сироты от нас, насколько другое к ним отношение, насколько другая у них жизнь. Впечатление было очень сильное.

В дальнейшем, когда мне уже было 14 лет мама попыталась принять в семью девочку, от которой отказались родители. И ей отказали, так как она воспитывала меня одна. И тогда я мечтала, что пойду работать в Дом ребенка и поменяю систему. Сироты не должны так жить, они должны находить любящую семью. Потом, конечно, поняла, что ломка системы – это иллюзия. Лучше помочь немногим детям, но по-настоящему. И муж мой, с которым мы познакомились в моем родном поселке – Тыгда – тоже разделял мое желание. У него наоборот была очень большая многодетная семья.

И мы захотели иметь много детей. И своих и чужих. Сегодня в нашей семье 11 детей. Как и хотели: и своих и чужих. Среди них – пять детей-инвалидов.

Анастасия. Ей 21 год, она учитель. Юлия (20 лет) и Валентина (19 лет) доучиваются на педагогов, им остался один год. Валентина уже тоже мама, так что у меня уже есть первый внук. Дмитрий (18 лет) уже получил специальность строителя, на повара пошел учиться. Пятнадцатилетние Андрей и Ксения учатся: первый – на строителя, вторая – на педагога. А еще есть Саша - 9 лет, Карина – 6 лет, Ксюша – 5 лет, Шурик – 4 года, Женя – 3 годика.

Всего одиннадцать детей. Причем, мы изначально не ставили себе цель – создать семью с определенным количеством детей. Сначала мы взяли в семью двух девочек-родственниц, оставшихся без родительской опеки, потом я родила свою первую дочь. Родила, хотя, врачи мне говорили, что я не смогу иметь детей. Потом уже муж возмутился, что в доме одни девочки. И появился у нас сын. Каждый новый ребенок появлялся в семье, когда в нем появлялась насущная потребность. Или когда в нашей жизни появлялся ребенок, которому очень нужна семья, которая будет его любить, заботиться о нем.

В 2005 году мы усыновили пятого ребенка. Тогда у меня была неплохая работа – инкассатор на хлебозаводе. Муж работал на железной дороге. Так что деньги в руках водились. Захотелось помочь еще кому-нибудь. И обратились мы в Благовещенское управление образование. Там нам сказали: а зачем вы детей усыновляете? Ведь дети при усыновлении теряют все. Имущество, жилье, которое они имели от родителей – все это уходило к государству. И тогда мы решили стать опекунами детей, которых принимали в семью. На тот момент в Амурской области приемных семей не было.

Большая семья, где нет чужих

Помню, тогда нам предложили мальчика, а у него была сестра. И мы взяли обоих. Хотя, девочке тогда уже шесть лет было – большая совсем. На самом деле, я сама не знаю точно, когда лучше брать ребенка в семью. Если брать ребенка постарше, то видно уровень его интеллекта, насколько он развит, сохранен или с нарушениями. Хотя, и это не всегда видно, бывает, ребенок умственно полноценный не может развиться из-за того, что находится в закрытом изолированном помещении. Нет тактильного физического контакта. А ведь ребенку необходимо, чтобы в общении его трогали, он мог обнять. Если же берешь в семью малыша – он прикипает к приемным родителям намного легче, но у маленьких детей не видно его наследственности. Никогда не знаешь, каким он станет, когда будет постарше. Иногда даже возвращают таких детей. Обменивают на других.

Когда мы взяли Андрюшку, после двух лет у него начались приступы. Обратились мы к педиатру, он сказал, что это младенческие. Пройдут, мол. А потом мы положили его на обследование в областную больницу и получили диагноз: эпилепсия с текущей физической и умственной отсталостью. Сначала это было незаметно, а затем проявилось. Врачи мне прямо сказали: мы знаем, что ребенок усыновленный и обязаны вам сообщить, что вы вправе обменять его на другого. Я ,конечно, потрясена была. Как будто товар на полке. И отказалась. Мальчик по-прежнему растет в нашей семье.

Мне нередко говорили, что, когда в семье есть чужие дети, о своих забываешь. Но это совершенно не так. Наша старшая родная дочь со школьных лет была очень успешной девочкой и в учебе и вне ее. И она очень хорошо понимает, что наша семья существует не просто так. Она существует для детей. Чтобы им было хорошо. Независимо от того, чьи они.

Кстати, после рождения первого моего ребенка мне опять сказали, что теперь-то уж точно у меня своих детей не будет, а как первый ребенок родился – они сами не знают. Но одиннадцатый ребенок – наша Женечка – это мой родной ребенок. Сейчас ей три года. Я тоже задумывалась и не знаю точно, почему так происходит. Но мне кажется, что появление приемного ребенка пробуждает в ребенке женское материнское начало. Даже если оно «спящее», как у меня. На каком-то биологическом уровне мой организм изменился из-за того, что я растила приемных детей.

С февраля 2005 года мы стали официально приемной семьей. Потому что у нас есть свои, усыновленные и приемные дети. Скоро у нас стало уже шесть деток, а по закону в приемной семье должно быть не более восьми детей. Вроде бы уже и остановиться можно. Но как раз тогда по телевидению шел ролик областного Дома ребенка, где людям предлагали взять в семьи маленьких сирот. И среди многих детей мы увидели одну маленькую девочку, у которой не было пальчиков на левой ручке. И, хотя, даже оператор по ней скользнул камерой – она как-то нам запала в душу. Мы запомнили ее имя, пошли в Дом ребенка и сказали, что хотим взять девочку до трех лет. В ответ нам сказали, что таких нет. Тогда я уже и имя назвала и описала ее. Нас начали отговаривать: зачем вам калеку брать, начали предлагать других. Но мы настояли. Ксюша практически не говорила, неизвестно куда бы она пошла, если бы осталась в детдоме. Но у нас она начала говорить, поскольку мы ненавязчиво ее постоянно к этому подталкивали. И оказалось, что у нее интеллект полностью сохранен. Единственная беда – это отсутствие пальцев на руке, но это уже совсем не страшно.

Большая семья, где нет чужих

Приемная семья – это официальный статус. И местные власти нам помогают. Помогают по-разному. Например, в 2009 году вышел областной закон, который в корне изменил наше положение. До него и я и мой муж получали заработную плату: как воспитатели Дома ребенка – 0,5 ставки по тарифной сетке. Благодаря этой зарплате мы могли взять кредит на покупку мебели, одежды. Теперь нам зарплату отменили. Теперь назначается вознаграждение: 4800 рублей за каждого ребенка на обоих родителей. Наши доходы уменьшились на 30%. Теперь мы не можем получить кредит. Самая большая проблема – нет пенсионных отчислений. И, посвятив всю жизнь воспитанию детей, я пойду на пенсию как безработная. Но работать у меня, естественно, нет возможности. Муж мой каждый день развозит детей в несколько школ и несколько разных детских садов. Потом также собирает. Он тратит на это не один час, и ни на какую стабильную работу его не возьмут.

Я вот уже год пытаюсь попасть на прием к губернатору Амурской области – не получается. Спикер Законодательного собрания обещал помочь. Но воз и ныне там. Но, конечно, помогают власти. Сначала мы в Благовещенске жили в однокомнатной квартире: я с мужем и шестеро детей. Потом нам дали деньги, и мы смогли обменяться на старую четырехкомнатную. Губернатор Колесов подарил нам автомобиль, на котором могут ехать сразу все наши дети. Мэр Благовещенска Александр Мигуля также выделил денежные средства – 3 миллиона рублей на приобретение жилья. На эти деньги мы приобрели небольшое строение на участке в три сотки. Сейчас у нас мечта: доделать ремонт в этом здании и обменять его вместе с квартирой на коттедж, где сможет с удобством жить вся наша семья. Но вот закон подкосил наше благосостояние, плюс машину постоянно воруют – чем-то она приглянулась угонщикам.

На сегодня четверо детей у нас уже преодолели рубеж 18-тилетия. Так что в семье снова официально семь детей. И, хотя, все они живут с нами, но теперь мы можем взять еще одного ребенка. И с мужем на эту тему разговор уже заходил. Нам очень хочется взять в семью мулата, негритенка. Очень хочется помочь такому малышу, ведь их в семьи никто не берет. Но для этого надо будет выходить на Новосибирск или даже Москву, где таких детей гораздо больше. Но эта мечта будет реализована только тогда, когда мы режим бытовые проблемы и поселимся в одном большом доме.

Статью подготовил(а): Василий Кленин, Amur.net.


ПечатьОтправить другу (email)
Рейтинг:
Комментарии
Пока ещё не было комментариев.
 
Наши новостные каналы Что такое RSS?
Подписаться на статьи  
Самое популярное